Как так вышло — расскажу.

Месяц назад мне звонит мама.
Моя мама живёт в Костроме. И там же живёт человек, который мне очень близок.
Она говорит: «У него нашли рак крови.»

И вот знаете… Есть такие моменты, когда ты слышишь слова, но они как будто не про тебя. Как будто это происходит где-то рядом, но не с тобой.
Я стою, держу телефон — и внутри всё холодеет.

При этом — никаких документов на руках. Только предположительный диагноз в заключении врача. Ничего конкретного, но мне уже страшно.

И я, конечно, не могу просто сидеть и ждать.
На следующий день я начинаю звонить. Израиль, Германия, Москва — всем, до кого могу дотянуться.
И все говорят одно и то же: «Нам нужны актуальные анализы. Пришлите обследования.»

А у меня их нет. У меня есть только диагноз на бумажке и человек в Костроме, которому плохо, у которого дикие боли, и он практически никого не узнает.
Я понимаю: чтобы хоть что-то делать, мне нужно сначала его обследовать. Понять, что за вид рака, какая стадия, как лечить, где лечить.
Договариваюсь на обследование в Москве.

И вот он приезжает. Я его вижу — и у меня внутри всё переворачивается.
Передо мной стоит…

Я даже не знаю, как это описать.

Я понимаю, что не хочу рассказывать такую личную историю всем подряд.

Продолжение будет доступно первым 40 читателям, потом статью удалю.

Всем привет.
Я записываю это буквально через пару дней после выписки из больницы. Пока всё свежее и я помню каждую деталь. Пока эмоции ещё здесь.

Хочу рассказать вам историю, которую я прожила за последние сорок дней.
Сорок дней — и я оказалась на операционном столе.

И самое странное — я психосоматолог. Я знаю, как работает тело. Я учу этому других.
И я пропустила собственную болезнь.